October 29th, 2008

Снова я

90 лет ВЛКСМ

Этот текст в год 50-летия заложен в капсулу под памятником Комсомолу на пл. Стачек для будущих потомков, которые вскроют капсулу через 100 лет.

Письмо молодежи Ленинграда


Вспомните нас на столетнем празднике вечной и свободной молодости Земли, мы к ней тоже причастны.
Вспомните! – без памяти нет грядущего.
Священная память, родная сестра заботы о грядущем, диктует нам эти слова.
Все добыто трудом и кровью героев, и ваша прекрасная жизнь – продолжение нашей любви.
Деды, отцы наши, матери, сестры и братья по крови и вере здесь, в Ленинграде, вышли в бой. Здесь победили они, здесь защитили они Отечество, Справедливость, Свободу, Надежду.
Не печальтесь о миллионах павших героев из прошлого века. Их мужество, их подвиг были исполнены великого смысла. Подтвердите, что этот подвиг не напрасен. Мы верим вам.
Мы через будни тревожного многообещающего мира несем эстафету их подвига в своем труде и учебе.
Мы несем их надежду в сердцах своих, понимая связь времен и свою ответственность.
Мы говорим вам через пятьдесят соединяющих нас лет:
Пусть любовь ваша будет горячей.
Пусть песни ваши будут радостней.
Пусть познания ваши будут огромней.
Пусть характеры ваши будут мужественней.
Пусть земля, возделанная вами, будет красивей.
Пусть свершения ваши будут под стать человеческому братству Земли.
Мы не жалеем себя потому, что знаем: вы будете лучше нас.
Мы не завидуем вам.
И вы не завидуйте нам...

from http://comrade-voland.livejournal.com/697902.html

via kommari
Эсер

Нас водила молодость...

...Пусть звучат постылые,
Скудные слова -
Не погибла молодость,
Молодость жива!

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.

Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.

Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.

Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла...

Эдуард Багрицкий, "Смерть Пионерки" (фрагмент)
я

Моцарт и Салье

МОЦАРТ И САЛЬЕ
Маленькая трагедия


Комната в квартире Салье

САЛЬЕ: "Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет и выше. Для меня". Неплохо сказано. И всё же правда есть! Забросила я всё, xто прежде знала. И кинулась в идейную борьбу. На митингах я сотрясала воздух. Хотела я, подобно Годунову, народ в довольствии и славе успокоить, щедротами любовь его снискать. Весь город завалить и табаком, и мясом. И сахаром, и водкой усладить. И порошком стиральным всех засыпать. Картошкой всех от пуза накормить. Всех угостить деликатесной рыбой, а к празднику всем наметать икры. Икры, конечно, чёрной, а не красной, напоминающей по цвету красный флаг. Я предложила флаг республиканский, с изображением двуглавого орла (напоминание о дефицитной битой птице). Пусть будет хоть такая дичь!
Кто мог ещё в такой пуститься путь - без опыта, без знания предмета? Пожалуй, только гений. Кто ж ещё?! Соратники мои признали мой девиз: "От плюрализма мнений к плюрализму дел. Берись за всё не только на словах". И я взялась... И ничего не вышло. Народ завыл, толпясь в очередях. Везде меня, беснуясь, проклинают. Но это ничего. Нет худа без добра. Переживём ещё одну блокаду. Она героев новых породит, которые затмят героев прежних. Ведь если вдуматься - как здорово звучит: "Герой блокады Санкта-Петербурга"! И те, кто выживет, потом получит льготы: медаль, наборы, кое-кто жильё... Да! Это здорово: и больно, и приятно!
Как будто нож целебный мне отсёк страдавший член...
О, Боже, что я говорю! Не к месту вспомнились совсем чужие мысли. Подводит митинговый вольный стиль. О чём, бишь, я? Ах, да! Кто скажет, что Салье была горда, была когда-нибудь завистником презренным? А ныне я завистник. Негаданно сюда приехал Моцарт. Подобно мне, он бросил своё дело - я геологию, а он свою музЫку. Сюда он продовольствие привёз и занялся его распределеньем. О, ужас! Где же правота, когда бессмертный гений вдруг озаряет голову безумца, гуляки праздного? О, Моцарт, Моцарт.

(Входит Моцарт.)

САЛЬЕ: Здорово, Моцарт!

МОЦАРТ: Здравствуй, друг Салье! Я к вам приплыл с конвоем теплоходов. Благополучно корабли прошли вдоль берегов Прибалтики мятежной. Привёз тушёнку, сахар, спички, мыло. В социализм без мыла ведь никак. Без спичек не раздуть пожара мирового.

САЛЬЕ: И ты смеяться можешь?! Лучше расскажи, зачем забросил ты свою музЫку? Девятую симфонию не кончил. А вдруг умрёшь, ее не завершив?

МОЦАРТ: Я здесь, быть может, напишу другую. Ведь написал великий Шостакович великую симфонию свою в блокадном осаждённом Ленинграде... Но нынче мне не до красивых звуков. Сейчас я шёл к тебе и очередь увидел. Мили эдак в три. Я ваш язык не очень твёрдо знаю, но в общем клике различил два слова: "Салье" и "мать". Я счастлив за тебя, народ тебя так любит. Хочу и я такой добиться славы... Но, главное, Марина, я влюблён. Прости, но не в тебя, а в ваш великий город. Прекрасен он. К тому же слышал я, что есть такие люди... ну как это по-русски... "плюраки"? Так вот, они как будто бы решили, чтоб город снова звался по-немецки. Как было раньше, с окончаньем "бург". Как родина моя, благословенный Зальцбург. Что ж, Gott sei dank! Пусть так оно и будет. Ну а пока пойду помою руки.

САЛЬЕ: Сходи, помой, пока идёт вода.

(Моцарт выходит.)

САЛЬЕ: Нет, не могу противиться судьбе. Как верно то, что я зовусь Мариной, так верно то, что самозванец он! Но у него в руках продуктов массы. К тому же немец он, а это значит, что с толком всё распределит. Народ меня уж точно отзовёт. И Моцарта воздвигнет в депутаты. Нет-нет! Такому не бывать! Погибнет всё - и честь моя, и слава. Да-да, пора! Пора его травить.
Легко сказать, но у меня нет яду. А впрочем, можно обойтись и так. Я поднесу ему стаканчик бормотухи, дам закусить варёной колбасой.
Ведь с детства все мы знаем поговорку: "Что русским здорово, то немцу сразу смерть". ( Достаёт бутылку и нюхает колбасу. )
Порядок. О Моцарт, Моцарт!

(Снова входит Моцарт.)

САЛЬЕ: Что ты сегодня пасмурен?

МОЦАРТ: Я? Нет... А впрочем, странный случай. На днях ко мне явился в номер чёрный человек.

САЛЬЕ: Неужто негр?

МОЦАРТ: Да нет, одетый в чёрное. Он заказал мне Реквием и скрылся. С тех пор за мною всюду как тень он гонится.

САЛЬЕ: Всё ясно, это КГБ.

МОЦАРТ (испуганно): Почём ты знаешь?

САЛЬЕ: По повадкам. Им Реквием заказывать пора, но вместе с тем работу продолжают... Ну полно, Моцарт! Что за страх ребячий? Давай же выпьем, я уж налила. Бери стакан и закуси колбаской.

МОЦАРТ: Ну что ж, Марина, за твоё здоровье. За ваш Союз! За РСФСР! За их гармонию! (Пьёт, закусывает.)

САЛЬЕ: Постой, ты выпил без меня...

МОЦАРТ: Довольно, сыт я... Мне что-то тяжело. Пойду засну. Прощай же.

САЛЬЕ: До свиданья.

(Моцарт выходит.)

САЛЬЕ: И ты заснёшь надолго, Моцарт. Клянусь варёной этой колбасой! Да, надо было мне сей совершить поступок. Ведь гений и бездейство - две вещи несовместные!

© Даниил Аль, 1990