Дмитрий Максимов (dmitry_maximov) wrote,
Дмитрий Максимов
dmitry_maximov

Территория команчей

Originally posted by al_komnin at Территория команчей
https://slon.ru/posts/63735

Чем нам интересен Донбасс? Прежде всего тем, что это натурный эксперимент для исследователей реакции постсоветского пространства на деконструкцию государственности. Именно так могут развиваться события в России в случае реализации наиболее вероятного, фактически, консервативного сценария.

"Автор этого текста, журналист, живущий и работающий в Донецке, попросил не указывать его имя при публикации. Несмотря на то что в статье почти нет политики, а только – быт отторгнутого сепаратистами от Украины региона, у так называемого Министерства государственной безопасности (МГБ) ДНР могут возникнуть вопросы. Тем более что в последнее время в ДНР участились аресты активистов и волонтеров.

«Донецк – это подвал, но в нем рожают, кайфуют и женятся время от времени. Люди странные, они все время выживают», – замечает автор. То, что со стороны кажется дикостью, в условиях полувоенного времени начинает восприниматься как норма – в конце концов, понятие нормы на постсоветском пространстве сильно расшатано революциями, войнами, тоталитаризмом и шоком перехода к рыночной экономике. Не зря описанные в этой статье пенсионеры считают, что «вернулись в СССР».

* * *

Вопрос «Есть ли жизнь в Донецке?» странный и сразу выдает приезжего, незнакомого с местными реалиями. Жизнь всегда есть там, где продолжают жить люди. Даже в Сталинграде в декабре 1942-го или в Берлине образца апреля 1945-го. А что уж говорить про относительно мирный сейчас Донецк, в котором, по разным оценкам, живет около 600 тысяч человек, или про всю территорию, контролируемую ДНР, где пенсии в рублях получают 700 тысяч, а живет почти два миллиона.

Эти люди каждый день что-то едят, где-то работают, учатся, лечатся, женятся, а иногда и умирают от вполне мирных болезней. И тогда их так же торжественно закапывают на кладбищах в разных по цене и качеству гробах и устраивают поминки. Все как в Воронеже, до которого отсюда 530 км, только чуть сложнее.

Для начала, город совершенно чистый, коммунальные службы работают исправно. Так же ритмично и без сбоев работает весь городской транспорт. В троллейбусах и трамваях проезд стоит полтора рубля (правда, троллейбус на днях подорожал до трех), билеты полноцветные, их дизайн меняется практически каждый месяц. В автобусах билетов нет и проезд по три рубля.

Войны уже не чувствуется. Особенно если ее не хочется чувствовать. Вооруженных людей, после того как в апреле прошлого года жестко зачистили местных казаков, на улицах почти не видно, не говоря уже про пьяных ополченцев. Стрельбу слышно, но местные разделяют «стрельбу» и «прилеты». Любая старушка в троллейбусе, слыша далекие звуки стрельбы из крупнокалиберного пулемета, всегда скажет: это «аэропорт» или «тренируются на полигоне в Дурной балке».

Ну и комендантский час, конечно. С 23:00 до 5 утра. Соблюдается он жестко – с 22:00 такси вызвать проблематично, особенно в центр. Таксисты тоже люди, им надо успеть вернуться домой, а в центре больше всего патрулей.

Ну и по понятным причинам нет аэропорта и железнодорожного сообщения.

Население
Сколько людей в Донецке? Вечная тема! Как до войны, так и сейчас. Раньше город чуть не дотягивал до миллиона жителей, а местные власти, как могли, с этим боролись – после миллиона существенно улучшалось финансирование. По официальной статистике, не хватало каких-то пару десятков тысяч человек.

Сейчас достоверной статистики нет. Назначенный лидером ДНР Александром Захарченко администратор города Игорь Мартынов (бывший директор одного из парков культуры и отдыха) одно время утверждал, что если судить по выпечке хлеба, то людей в Донецке около 600 тысяч, и печатал статистику родов еженедельно, продолжая традицию избранных мэров. По статистике выходило, что сейчас рожают в два-три раза меньше. Но надо признать, что это не лучший показатель.

Согласно украинской статистике, «отдельные районы» Луганской (население 2,2 млн человек на начало 2014 года) и Донецкой областей (4,3 млн на начало 2014 года) покинули и поселились в других регионах Украины 1,7 млн человек. Почти миллион выехал в Россию и около 400 тысяч в Белоруссию. Но тут нужно понимать, что все пенсионеры, получающие украинские пенсии, тоже где-то зарегистрированы как временные переселенцы и таких людей много. В ДНР, к примеру, социальные выплаты в рублях получают около 650 тысяч человек. Большинство из них делает то же, но в гривнах, на украинской территории – то есть, могут попадать в статистику Киева по «переселенным лицам», но жить при этом в ДНР.

Крайне болезненным для города оказался выезд предпринимателей, профессуры, врачей, инженеров. Среди образованных и преуспевающих процент уехавших точно выше 50%. И после почти двух лет изгнания многие из них пустили корни во Львове, Киеве или Днепропетровске и не собираются возвращать в израненный город своего детства.

Но в самом Донецке разговоры о том, как улучшился город и как много возвращается людей, стали национальным видом спорта и одним из маркеров, что «скоро будет мир». Судят по количеству автомобилей на улицах, например. Дорогих марок стало гораздо больше чем год назад, иногда автомобили даже выстраиваются в пробки. Людям при этом есть с чем сравнивать. В августе – сентябре 2014 года, в пик криминальных отжимов и официальных конфискаций, какой-нибудь «форд фокус» смотрелся на улицах города элитной моделью. Оставшиеся семьи, имевшие хороший достаток, заводили себе «жигули» для разъездов. Главным бизнесом у ополченцев наряду с отжимами было сопровождение за деньги автомобилей до линии украинских блокпостов – чтобы уехать и не вернуться.

Город

В Донецке больше всего пострадали микрорайоны, прилегающие к местам боев, – зоне аэропорта, Пескам, Марьинке. В полупустые и поврежденные кварталы Киевского района под Путиловский мост вполне можно выскочить на машине и после короткой экскурсии за десять минут доехать обратно до бульвара Пушкина, места сосредоточения лучших ресторанов города (обычно работающих). В пострадавших районах чаще всего выбиты стекла и сгорели киоски с торговыми павильонами. Коммерческий новострой и в Москве, и в Донецке строится одинаково убого и горит в первую очередь. А вот панельные железобетонные девятиэтажки самые крепкие и неубиваемые. Если попадает снаряд – выносит только одну комнату, блок ванная-туалет наиболее безопасное место при любом обстреле. Кирпичные дома разрушаются легче.

Война перекроила понятия о статусе городских районов. Киевский район, раньше уступавший ценами на квартиры только центральному Ворошиловскому, теперь не котируется. А вот окраинный Пролетарский стал одним из самых популярных. Здесь работает вся инфраструктура и один из самых лучших пивных ресторанов города со своей пивоварней. Здесь за всю войну не приземлился ни один снаряд, здесь снимают квартиры выходцы из центра и переводят детей в местные школы.

Школы, кстати, теперь тоже маркер благополучия. У друзей сын учится в паре сотен метров от «Донбасс-Арены» и в сотне от центрального рынка. В их выпускном классе восемь человек. Здесь сошлись два маркера – детей в школах меньше там, где стреляли, и в центре. Про «стреляли» понятно, а вот в центре часто жили самые благополучные. Они в большинстве смогли позволить себе уехать и уехали. На периферии таких меньше.

В школах Донецка теперь норма заполнения в классах – 26 человек. В ныне благополучном Пролетарском районе так и есть, можно услышать: «Из трех классов сделали два, и там по 23 ученика!» Школы и детские сады работают повсеместно. Еще в августе и сентябре прошлого года двумя гуманитарными конвоями привезли 1000 тонн новых русских учебников. Украинские географию и историю преподавать запретили, и теперь после географии родного края первая тема – лесотундра. С нового года еще ввели предмет «уроки гражданственности Донбасса». Для всех, с 1-го по 11-й класс. Курс делится на три направления: «Донбасс – мой родной край», «Воспитай в себе гражданина Донецкой народной республики» и «Донбасс и русский мир». Чтобы расчистить расписание, сократили часы украинского языка и убрали предмет этика. А в остальном – как учились, так и учатся. Еще с нового года не нужно платить за питание в детских садах и школах. Очень серьезное облегчение.

Идут утренники, работают дома пионеров, кружки, школы танцев. Адреса возвращающихся тренеров по йоге передают друг другу как валюту. Снова работают бассейны и спортивные клубы. Работают театры. И все стараются не замечать войны и ловить любые «точные данные» о скором мире.

Жизнь в Донецке – это сплошные контрасты. Как начали в разгар кризиса 2014 года еще украинские власти города вдруг быстро ремонтировать дороги (придомовые дороги!), так и продолжается эта деятельность весь 2014 и 2015 годы. Коммунальные службы в полном составе достались в наследство ДНР. И продолжили работать: «Зеленстрой», ЖЭКи, вывоз мусора.

Отключений электричества в Донецке и Макеевке почти не бывает. Они случаются только в зоне прямых попаданий при повреждении ЛЭП – в «серой зоне» (своеобразная нейтральная полоса между сторонами боевых действий, образованная после отвода вооружений от линии соприкосновения, согласно Минским договоренностям).

То же самое можно сказать и про воду. Канал Северский Донец – Донбасс протекает через всю Донецкую область с севера на юг через девять подъемов, и его чисто технически невозможно отключить для Донецка. Скорее прорывы канала в боях под Горловкой сказываются на лимитах, выделяемых на украинский Славянск. Из-за боев отключали от воды на несколько месяцев запад области – украинские Селидово, Александровку, Красноармейск. И постоянно подвешено водоснабжение Мариуполя.

Мало того, до последнего времени не повышались и коммунальные платежи, в отличие от Украины. Причем цены посчитаны и зафиксированы по тому же курсу гривны к рублю – 1 к 2.

Проблемы были с теплом и бензином. Бензин сюда везут из России, но весь 2015 год прошел под знаком бензиновых кризисов. Его то не было, то цена А95 фиксировалась где-то на 57 рублях за литр. Бензин и газ в ДНР поставляли через фирмы-прокладки олигарха Сергея Курченко, которого считают «кошельком» Януковича. Непрозрачные схемы породили ряд конфликтов, во время которых в Донецке собирали митинги против украинских олигархов, а в газопроводах после этого резко падало давление. Срывы с отоплением случались больше в Макеевке и меньше в Донецке. Сейчас подача тепла стабильна.

Деньги и еда

Разговоры между людьми, оставшимися в городе, чаще всего теперь крутятся не вокруг политики, а вокруг денег. Врачам и учителям стали регулярно платить только с лета прошлого года. До этого выдавали помощь, потом в марте заплатили зарплату, сделали перерыв на апрель – май, и дальше все наладилось. В тот момент в приказном порядке курс рубля к гривне зафиксировали на уровне 2 к 1 (рыночный – 3 к 1). И зарплаты пересчитали просто – украинские умножили на два и стали выдавать в рублях. Зарплата учителя и врача была в районе 4000 гривен, вот где-то на 7–8 тысяч рублей в месяц все и вышли. Эта зарплата считается неплохой. Примерно столько получают, например, сотрудники местных телеканалов. В бизнесе на места с зарплатой 5000 рублей выстраиваются очереди. Ведь работающего бизнеса не так уж и много.

Работают немногие заводы и шахты, встроенные в технологические цепочки с Украиной. Это заводы Рината Ахметова и шахты, поставляющие уголь на украинскую территорию. Мне удалось поговорить с сотрудниками шахты имени Поченкова в Макеевке. Шахтеры на ней регулярно получают зарплату в гривнах на счета в украинских банках – в среднем около 10 тысяч гривен (почти $400). По местным меркам – богачи. Примерно такая же ситуация на шахте имени Засядько. Но это счастливчики. Те же шахтеры «Макеевугля» совсем недавно пытались организовать забастовку из-за многомесячных невыплат. Но воюющая республика не то место, где подобными мероприятиями можно чего-то добиться.

В остальном – идет деиндустриализация. В Снежном встал знаменитый завод, выпускавший лопатки для вертолетных двигателей, в Донецке стоит «Топаз», выпускавший комплексы радиоэлектронной разведки «Кольчуга», стоит Макеевский металлургический завод, режутся на металлолом остановившиеся шахты. Та же судьба постигла и «ничейные» предприятия в основном государственной собственности. На предприятиях православного олигарха Виктора Нусенкиса идут сокращения, а оставшихся людей держат, чтобы сберечь производственный комплекс.

Цены на продукты в ДНР ниже, чем в Крыму, но выше, чем в соседнем Мариуполе (границы непризнанной республики подступают вплотную к этому украинскому городу). Судите сами: свинина по 250–320 рублей, сало соленое по 300–320, замороженная курятина по 120, рис – по 60 рублей за килограмм. Я перечислил продукты, которые доступны не каждому. Что доступно каждому – это наборы, из гуманитарной помощи. Курс валют в Мариуполе и Донецке, кстати, тоже разный. В Мариуполе в минувший понедельник за гривну давали 3,03 рубля, а в Донецке 2,7. В Донецке курс контролирует так называемый государственный банк ДНР: какие цифры назвал, такие таблички на обменниках и повесят.

Наличие машины или мужчины, нашедшего работу с понедельника по пятницу в том же Мариуполе, – серьезное преимущество. Есть множество семей, живущих исключительно на украинских продуктах, а в воскресенье-понедельник и пятницу самые большие очереди на линии блокпостов на выезд и въезд в Донецк соответственно. На бензине экономят за счет интернета. Сайт «Бла-бла-кар» очень популярен, попутчиков берут за 150–200 гривен с человека.

Еще одно веяние последних месяцев – выпячивание роли России в обеспечении жизни республики. Раньше в Донецке неохотно говорили про «кремлевских кураторов» и откуда в ДНР рубли. После временной осенней активизации минского процесса, когда жесткими мерами на два месяца добились прекращения огня с обеих сторон, появилась некоторая растерянность: «Неужели, сливают!?». Поэтому разговоры о «русских специалистах», военных, деньгах – своего рода показатель того, что Россия сдавать республики не собирается.

Понять какую часть местного бюджета обеспечивают привозные рубли довольно трудно. Есть расследование немецких журналистов, где фигурирует сумма помощи России в районе 80 млн евро в месяц. Получается – под 90 млрд рублей в год.

Гуманитарная помощь

Еще одно преимущество в гонке за выживание – возможность получать гуманитарную помощь. Самая распространенная и «бедная» – у фонда «Поможем» украинского олигарха Рината Ахметова. Его фонд самый крупный оптовый покупатель продуктов в Украине. За месяц в Донецк и Макеевку (помощь получается раздавать только там) завозят около 20 тысяч тонн продуктов. Волонтеры на «Донбасс-Арене» раскладывают месячные пайки по брендированным пакетам и снабжают стикерами «не для продажи». (Есть свои рекордсмены – какой-то парень умудряется клеить 6000 стикеров за смену на бутылки с подсолнечным маслом. Ролик с его работой популярен в интернете.) Волонтеры работают бесплатно, но зато получают усиленные пайки продуктов.

Пакеты с месячной нормой продуктов на одного взрослого человека сейчас получают полмиллиона человек в месяц. Попасть в группу «гуманитарных» очень важно. Помощь от Ахметова получают все жители старше 60 лет, все дети моложе шести лет и все матери-одиночки. Таким образом, тяжелее всего в Донецке семьям, где детям больше шести лет, а родителям меньше 60 и они при этом потеряли работу. Таких хватает.

В помощи Ахметова дешевые крупы (нет гречки и риса), бутылка постного масла, макаронные изделия, сахар, мука и рыбные консервы (мясных не бывает). В городе можно увидеть балконы, заставленные пачками этих макарон, и я знаю работающие семьи, которые расплачиваются с приходящими нянями «кашами Ахметова», получаемыми на маленьких детей.

«Богатая» гуманитарная помощь – еврейская и российская. Еврейская идет по линии «Сохнута», и ее получают все, кто может доказать свои еврейские корни. За ней тоже выстраиваются приличные очереди, стоят и дамы в норковых шубах – в Донецке получать гуманитарку совсем не стыдно. Российские и еврейские пакеты обильнее и с мясными консервами.

С российской помощью сложнее. Знаменитые «белые конвои» – это скорее государственная помощь, ею обеспечивают питание в больницах, школах, детских садах, потребности в бензине для «скорых», полиции и МЧС; завозятся также стройматериалы и учебники. Так, чтобы ее раздавали в пакетах, – это не часто. Я лично знаю лишь две семьи, получающие в социальных службах российские пакеты. В одном случае это семья ополченца, переселенцы из Славянска, в другом многодетная одинокая мать.

Наиболее благополучны, если так можно сказать, в ДНР пенсионеры. Среди них – я не шучу – встречаются люди, которые не против, чтобы такая «война без стрельбы» шла подольше. И вообще – все как при СССР: снова нет заметного социального расслоения, а дети и внуки теперь стараются быть к старикам поближе – у них есть деньги. Пенсионеры достаточно массово получают украинские пенсии. А вот средства от пенсионного фонда ДНР здесь деликатно зовут «российской помощью»: суммы одинаковые для всех, в районе 2500 рублей в месяц.

1220 гривен в месяц получала в Украине бабушка из одного из поселков Макеевки, с которой я как-то провел обстоятельную беседу о жизни. Разделение на богатых и бедных теперь идет совсем по другим границам. «У нас в доме есть один, шахтер бывший, – рассказывает эта пожилая женщина. – Так у него пенсия 4000 гривен, украинская. И от России он помощь получает. Да еще пенсия жены, так ведь почти 20 тысяч рублей на двоих получается. Такие люди. И мясо едят».

Несмотря на это расслоение, в поселке, где я разговаривал со старушкой, все живут сплоченной общиной. Обрабатывают огороды, с полчетвертого утра в свой день занимают очереди за «помощью Ахметова» в близлежащем ДК шахты имени Ленина, получают две пенсии и помогают соседям. Старики, которые не оформили пенсию на Украине и получают только помощь от ДНР, тут наперечет. Им и пьющим соседям с детьми помогают едой, теми же кашами и макаронами из гуманитарной помощи.

Пенсии на Украине получают, зарегистрировавшись в соседних Мариуполе или Павлограде как временные переселенцы сами или с помощью кучи фирм, обрабатывающих тему «пенсионного туризма». Кроме вывоза пенсионеров на украинскую территорию, существует и карточный бизнес, когда один человек берет два десятка кредитных карт, едет на украинскую сторону и обналичивает в банкоматах пенсии за определенный процент.

Есть и истории в духе гоголевских «Мертвых душ». Поскольку от всех электронных реестров ДНР отключена, на пенсионную карту продолжают идти деньги, даже если человек умер – родственники пользуются этими деньгами, если конечно сами не направят заявку в украинский Пенсионный фонд. Параллельно – через донецкий суд – оформляется наследство на квартиру.

С медициной ситуация сложная. Много врачей просто выехало. Уехала часть профессуры медицинского университета, сильно пострадала от отъезда специалистов Детская областная клиническая больница и Институт неотложной и восстановительной хирургии имени Гусака. Но живы и работают ожоговый центр, областная травматология, нейрохирургический и кардиохирургический центры областной клиники Калинина. Это единственное место сейчас, где оперируют на сердце в Донбассе. До войны таких отделений было четыре – одно в Луганске, два в Донецке и одно в Мариуполе.

Медицина в ДНР подчеркнуто бесплатная. Лекарства идут из России. Был случай, когда лучшую в области научно-исследовательскую лабораторию медицинского университета вооруженные люди закрыли после контрольного платного анализа. Деньги на реактивы – это уже проблема лаборатории!

Бизнес
Это только кажется, что когда плохо, то плохо всем. В Донецке есть множество весьма удачно обустроившихся горожан.

В первую очередь таковыми считают ополченцев. Они теперь все на контракте и получают зарплату. В среднем 14 тысяч рублей. Плюс форма, питание в части и иногда продуктовая помощь для семьи. А большой войны нет уже год, с Дебальцева.

Есть и свои предприниматели. Бизнес здесь в основном крутится вокруг обработки рублевых финансовых потоков. Успешна вся розничная торговля продуктами. На место «национализированных» сетей супермаркетов АТБ пришла сеть «Первый республиканский супермаркет». Качество товаров сильно упало по сравнению с довоенным временем – народ на это втихомолку жалуется: в супермаркеты завозят теперь самый недорогой товар из Кубани и республик Северного Кавказа. Очень популярно все белорусское – водка, молочные продукты. В Донецке и Макеевке остались в живых крупные фирмы – производители молочных продуктов, колбасы, водки и табачная фабрика.

Малые магазинчики умудряются завозить продукты с Украины. Люди, часто перемещающиеся через блокпосты, возят в багажниках своих машин мясо, молочные продукты, косметику, нижнее белье, бытовую химию. Почти все это – в дефиците.

Работает много обналичивающих фирм. Наличные с украинских карт снимают, забирая себе порой до 30%. С российских процент сильно меньше: наличные с карт Сбербанка России снимают по 6%, на крупных суммах свыше 10 тысяч рублей комиссионные уменьшаются до 5%.

В моем любимом кафе «Гастропаб» на проспекте Мира ради меня на прошлой неделе включили свет в зале. Днем я был единственным посетителем. Но на бульваре Пушкина популярные рестораны обычно заполнены. И появилось множество мелкой рекламы, ее суют в окна машин пачками. Рекламируют все подряд: бани, массажные салоны, парикмахерские, салоны тату, скупку подержанных машин с украинской регистрацией, СТО.

Многозальные всеукраинские сети кинотеатров в Донецке не работают, но старые кинотеатры открыты – сюда доезжают российские премьеры и даже дублированные на украинский язык мировые. В последнем случае и афиши печатаются на украинском.

Веяние войны: такие услуги как обнуление IMEI-кодов на мобильных, чтобы сбить прослушку (300 рублей на радиорынке) или изготовление на заводах токарями эксклюзивных пламегасителей и глушителей на автоматы Калашникова.

Жизнь в Донецке кипит весь день и замирает ближе к 19:00, чтобы окончательно затихнуть ночью. Люди живут вопреки всему и стараются не обсуждать плохие новости. За плохие новости тут можно попасть в МГБ.

Страх, безденежье и надежда, что пушки стрелять больше не будут, – вот чем живет Донецк сейчас, если совсем коротко".

Tags: #русскаявесна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments