Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

я

Русский мир

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/03/09/71729-liricheskiy-geroy-suda-i-sledstviya

...А в поселковой газете «Знамя» вышла статья, посвященная личности самого автора, с заголовком «Таким поэтам места в России нет!». «Наиболее активная и политически грамотная часть молодежи нашего города бьет тревогу, — сообщалось в издании. — В неспокойное время, когда внешние враги оскалили свои зубы и затаились в смертоносном прыжке, находятся люди, которые подрывают Россию изнутри, действуя как пятая колонна»...

...— Понимаете, для нас Путин — особенно после возвращения Крыма — это кто-то, заставивший русских поверить в себя, — давала показания Агошкова. — Мы ощутили и силу руки, и твердость намерений. И когда Крым вернулся — мы все приветствовали: «Крым наш!» И он всегда был нашим. И только Бывшев написал: «оккупанты»…

...— Бывшев откровенно поддерживает разрыв нашего народа! Он поддерживает право украинцев на независимость и европейский выбор, — обвинял коллегу учитель английского языка Костяков. — При помощи своих покровителей Бывшев призывает к убийствам русских...

...Бывшев вспоминает о сообщении, которое получил после конкурса «Евровидение-16»: «Твои хохлы выиграли, а нас опять попытались унизить. Ты, конечно, рад, что Украина победила. Небось, уже и стишок про это сочинил? Это мировой заговор против России. Нам объявлена война, и ты в ней на стороне наших врагов. С такими, как ты, надо поступать по законам военного времени, как с предателями и шпионами»...

...А старший помощник прокурора Лилия Лаврова, которая когда-то была ученицей Бывшева, инициировала включение его стихов в реестр экстремистской литературы — и также получила продвижение в Орле. «Все-таки плохой я учитель, — грустно замечает Бывшев. – Она же была у меня лучшей ученицей, одни пятерки ставил, и вот так предала за карьеру… Сам долго не мог поверить, но потом мне сказали, какие там зарплаты. А больше людям ничего не надо»...

...— Такие стихи писать про Россию и президента — это предательство, — говорит Самвел Чалоян. — Он же русский человек! Как он мог вообще так писать?
— А вы помните, что он писал?
— Грязь лил на родину! Что-то там про Крым — наш, не наш. Против наших действий на Украине высказывался. Сам я не читал, конечно, но люди тогда приходили ко мне в магазин, рассказывали — ужас просто, кошмар! Мы все его осуждали.
— А сейчас не осуждаете? — спрашиваю.
— А он и сейчас снова пишет? Не слышал, не знаю. Да и магазин-то пришлось закрыть мне, кризис начался — вот как раз его судили.
— Сейчас у него из-за стихов новое уголовное дело.
— Не знаю. Уже не до стихов, слушай! — говорит Самвел. — Кушать что-то надо, кручусь как белка, таксую. Таких, как ты, целый день вожу, на еду вроде зарабатываю.

Бывший предприниматель везет меня в бордовых «Жигулях» из прокуратуры на вокзал. «Прокуратура — мечта! Кризис, не кризис, сидишь в тепле — хорошо. В полиции тоже — хорошо! Все отсюда уезжают или в Белгород, или в Москву, а если ты у государства кушаешь — не надо никуда ехать. Россия, брат, так и живем». «Так, а про Бывшева что вы теперь думаете?» — спрашиваю. «Про поэта того? — оборачивается Самвел. — Не надо было ему так грязь лить на отечество. Зачем? Был парень нормальный, как все — наш парень! И вдруг — такое. А главное, на хрена? Пытаюсь я его понять и не могу».

...— Сам я страну свою грязью не поливал, моя лира созидает. А вы все на Пастернака равняетесь, — говорит Агошков. — Вы раньше тоже писали, кстати, неплохие стихи, потом вас потянуло на политику. Чему тогда удивляться? Взяли бы вас тогда в Союз писателей под крыло, и не было бы теперь этой глупой истории. Жалко мне, конечно, вас.
— Почему тогда не пожалели на суде, раз вам жалко? Ни слова поддержки не сказали, говорили только мерзости. Колеблетесь вместе с линией партии?
— Мы вас поддерживали дома на кухне! Мы до сих пор поддерживаем, но ситуация вы же видите какая вокруг, Александр Михайлович, поэтому не надо обижаться. Вы же интеллигентный умный человек!
я

Жил на свете человек...

Жил на свете человек,
Скрюченные ножки,
И гулял он целый век
По скрюченной дорожке.

А за скрюченной рекой
В скрюченном домишке
Жили летом и зимой
Скрюченные мышки.

И стояли у ворот
Скрюченные елки,
Там гуляли без забот
Скрюченные волки.

И была у них одна
Скрюченная кошка,
И мяукала она,
Сидя у окошка.

[менее известные строфы]А за скрюченным мостом
Скрюченная баба
По болоту босиком
Прыгала, как жаба.

И была в руке у ней
Скрюченная палка,
И летела вслед за ней
Скрюченная галка.



Но вопрос-то не в этом. Вопрос: Какое отношение эти стихи могут иметь к известному роману Дюма "Двадцать лет спустя"?
я

Бездарных несколько семей...

Бездарных несколько семей
Путем богатства и поклонов
Владеют родиной моей.
Стоят превыше всех законов,

Стеной стоят вокруг царя,
Как мопсы жадные и злые,
И простодушно говоря:
«Ведь только мы и есть Россия!»

А.Н. Майков, прибл. 1855 г.
я

Ох, лол

Вот такие стихи принес мне Интернет:

Летела «тушка» в облаках,
Несла в себе заразу.
Плясать летели на гробах
Сто негодяев сразу.

Смердела падаль на клыках
Звала навозных мушек.
Летела «тушка» в облаках,
А в ней — ещё сто тушек.

Прочитали? А теперь предлагаю в течении нескольких минут посидеть и обдумать комментарий к этим стихам.
...
...
...
...
Обдумали? Теперь прошу в блог к автору, можете его там разместить: [Spoiler (click to open)]http://pyhalov.livejournal.com/46525.html
я

Пусть будет типа флешмоба

Кир Булычев

«МОЖНО ПОПРОСИТЬ НИНУ?»

— Можно попросить Нину? — сказал я.
— Это я, Нина.
— Да? Почему у тебя такой странный голос?
— Странный голос?
— Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?
— Не знаю.
— Может быть, мне не стоило звонить?
— А кто говорит?
— С каких пор ты перестала меня узнавать?
— Кого узнавать?
Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
— Ну ладно, — сказал я. — Послушай, я звоню тебе почти по делу.
— Наверно, вы все-таки ошиблись номером, — сказала Нина. — Я вас не знаю.
— Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?
— Ну вот! — Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. — Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.
— Простите, — сказал я и повесил трубку.
Я не сразу набрал номер снова. Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
Я отыскал в столе пачку кубинских сигарет. Крепких как сигары. Их, наверное, делают из обрезков сигар. Какое у меня может быть дело к Нине? Или почти дело? Никакого. Просто хотелось узнать, дома ли она. А если ее нет дома, это ничего не меняет. Она может быть, например, у мамы. Или в театре, потому что на тысячу лет не была в театре.
Я позвонил Нине.
— Нина? — сказал я.
— Нет, Вадим Николаевич, — ответила Нина. — Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?
— 1494089.
— А у меня Арбат — один — тридцать два — пять три.
— Конечно, — сказал я. — Арбат — это четыре?
— Арбат — это Г.
— Ничего общего, — сказал я. — Извините, Нина.
— Пожалуйста, — сказала Нина. — Я все равно не занята.
— Постараюсь к вам больше не попадать, — сказал я. — Где-то заклиналось. вот и попадаю к вам. Очень плохо телефон работает.
— Да, — согласилась Нина.
Я повесил трубку.
Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», — сказала женщина по телефону «сто». Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер «сто», когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.
Collapse )
я

Ну и о Трампе, ладно уж

И тут заговорил Стилсон, голос его гремел, усиленный мощными динамиками. Уж этот человек знал, как овладеть аудиторией. Его голос заставил Джонни поежиться. Было в нем что-то истеричное, властное, берущее за горло, что-то кликушеское. Оратор брызгал слюной.

– Что мы будем делать в Вашингтоне? На кой он нам, Вашингтон? – бушевал Стилсон. – Какая, вы спросите, у нас платформа? Наша платформа – это пять лозунгов, друзья мои, пять боевых лозунгов! Какие спрашиваете? А я вам скажу! Первый: ВЫШВЫРНЕМ ВСЕХ БРЕХУНОВ!

Рев одобрения пронесся над толпой. Кто-то пригоршнями бросал в воздух конфетти, кто-то завопил: «Гип-гип, уррраааа!» Стилсон подался вперед.

– А хотите знать, друзья мои, зачем я надел каску? Я вам отвечу. Когда вы пошлете меня в Вашингтон, я их всех протараню в этой каске! Я пойду на них вот так!

К изумлению Джонни, Стилсон наклонил по-бычьи голову и принялся раскачивать помост, издавая при этом пронзительный воинственный клич. Роджер Чатсворт просто-таки обмяк в кресле, зайдясь в приступе хохота. Толпа обезумела. Стилсон снова выпрямился во весь рост, снял с головы каску и швырнул ее в толпу. Тотчас же вокруг нее началась свалка.

– Второй лозунг! – вопил Стилсон в микрофон. – Мы вышвырнем из правительства любого, от короля до пешки, кто балуется в постели с разными девочками! У них есть законные жены. Мы не позволим им брать налогоплательщиков за вымя.

– Что он сказал? – спросил Джонни, моргая.

– Это еще цветочки, – ответил Роджер. Он смахнул слезы и вновь зашелся в припадке смеха. Джонни пожалел, что не может разделить его веселья.

– Третий лозунг! – ревел Стилсон. – Мы запустим все эти выхлопные газы в космос! Соберем их в пластиковые пакеты, в кожаные мешки! И запулим их на Марс, на Юпитер, на кольца Сатурна! У нас будет чистый воздух, у нас будет чистая вода, и все это у нас будет ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА!

Толпа обезумела от восторга. Джонни заметил, что многие, как и Роджер Чатсворт, буквально лопаются от смеха.

– Четвертый лозунг! Даешь вволю газа и нефти! Хватит играть в бирюльки с этими арабами, пора взяться за дело! Мы не допустим, чтобы старики в Нью-Гэмпшире превращались в эскимо на палочке, как это было прошлой зимой.

Последние его слова вызвали бурю одобрения. Прошлой зимой в Портсмуте пожилая женщина, у которой отключили газ за неуплату, замерзла насмерть в своей квартире на третьем этаже.

– У нас рука крепкая, друзья мои, и нам это по силам! Или есть здесь такие, кто в этом сомневается?

– Нету-у! – ревела в ответ толпа.

– Тогда последний лозунг, – сказал Стилсон и подошел к тележке. Он откинул крышку, и из-под нее повалили клубы пара. – ГОРЯЧИЕ СОСИСКИ! – Он запустил обе руки в тележку и стал выхватывать оттуда пригоршнями сосиски и швырять их толпе. Сосиски летели во все стороны. – Каждому мужчине, женщине и ребенку в Америке – горячие сосиски! Запомните – когда Грег Стилсон окажется в палате представителей, вы сможете сказать: ГОРЯЧИЕ СОСИСКИ! НАКОНЕЦ КТО-ТО ПОЗАБОТИЛСЯ ОБ ЭТОМ!

"Мертвая зона" (c) Стивен Кинг
я

#работатьпатриотом

Не ловить по храмам покемонов
И на скудную зарплату жить,
А нахапав много миллионов,
Беззаветно родине служить!

Защищать её от всяких бесов,
Складывая денежки в коробки,
Продвигать родные интересы,
Чтобы знали место те ушлепки,

Что сидят за море-океаном,
И не ставят визы нам козлища,
В своём пиндостане, сука, сраном,
Где любой полковник чуть не нищий.

Слать на них ужасные проклятья,
Флагами махать, пускать салюты,
Протоколы оформлять изъятия,
И любить Россию очень люто.

А детей своих сослать в Монако,
Чтоб крепчали истекая пóтом.
Попрошу заметить, как однако
Тяжело работать патриотом

(с) https://www.instagram.com/shnurovs/
я

Кстати...

... тут для Путинской Нацгвардии уже марш придумали. Вот он:

Боевая Гвардия тяжелыми шагами
Идет, сметая крепости, с огнем в очах,
Сверкая боевыми орденами,
Как капли свежей крови сверкают на мечах...

Железный наш кулак сметает все преграды,
Довольны Неизвестные Отцы!
О, как рыдает враг, но нет ему пощады!
Вперед, вперед, гвардейцы-молодцы!

О Боевая Гвардия – клинок закона!
О верные гвардейцы-удальцы!
Когда в бою гвардейские колонны,
Спокойны Неизвестные Отцы!

(с) ну понятно